Несколько дней из жизни врача.

ПРОЛОГ

Четвертый час утра. Я иду по темному, тихому коридору. Возвращаюсь из реанимации в гематологическое отделение, чтобы сообщить маме одной прекрасной девочки, что ее борьба закончилась, что ее дочки больше нет.

Именно в такой момент понимаешь, какую ответственность берешь на себя, давая клятву врача. Понимаешь, что не всегда будут радостные улыбки детей, которые поправились и уехали домой. Понимаешь, что даже если сделать все, что от тебя зависит, не становится менее больно терять пациентов. И самое ужасное, понимаешь, что иногда от тебя не зависит ничего. И делая все, что можешь, будешь видеть, как уходит ребенок и со страхом ждать ночи, когда снова придется идти по темному, тихому коридору…

Именно по этой причине даже очень хорошие врачи, всепонимающие и воспитанные, бывают излишне эмоциональными со своими пациентами, когда слышат про нетрадиционные методы, про отказы от переливания крови по религиозным причинам, про антипрививочные компании.

Рунет наводнен материалами на медицинскую тематику, которые пишет кто угодно. Если вы когда-нибудь пробовали отыскать полезную и понятную медицинскую информацию с помощью поискового запроса, то знаете, как это трудно. Можно открыть десять, двадцать, сорок результатов поиска и натыкаться на разные по роду деятельности и назначению сайты с одним и тем же куском медицинского текста, скопированным откуда-то с одними и теми же ошибками. Можно найти рассуждения на тему кошмарного вреда ВАКЦИНАЦИИ от профессора МАТЕМАТИКИ, который утверждает, что ни один врач на самом деле прививки себе не делает, потому что все они состоят в сговоре с фармацевтическими корпорациями.

Можно найти тридцать три болезни крови, от которых помогает одно единственное мумие. Можно встретить религиозные угрозы на тему, если вы позволите прооперировать вашего малыша, его душа никогда не попадет в рай.

Сказать по правде, это все просто бесит. Ведь когда ВСЕ ЭТО не поможет, и на пороге твоего кабинета окажутся родители с бледным, едва дышащим тельцем ребенка на руках и попросят помощи слишком поздно… Тогда не им, авторам всего упомянутого, а тебе – врачу этого ребенка, предстоит со страхом ждать очередной ночи дежурства и малодушно молиться, только бы не сегодня он умер.

Я всегда думаю, осознают ли пишущие в интернет люди свою ответственность? Ведь если ты пишешь, то, предположительно, тебя кто-то читает. А если читает, то, возможно, следует твоим советам или принимает твои умозаключения на веру. А уверены ли они в том, что эти советы во благо? Проверяют ли информацию, которую собираются опубликовать, всеми возможными способами?

Я почти никогда не комментирую статьи про вакцинацию. А если комментирую, стараюсь взвесить каждое слово. Все потому, что я не считаю себя специалистом в этой области. Мои знания ограничены общей теорией иммунитета и современными научными исследованиями. А мой опыт прививания — небольшая группа пациентов, я, муж и дочь. Не очень репрезентативная выборка. Поэтому, если я собираюсь писать про прививки, то спрашиваю экспертное мнение у нашей замечательной заведующей отделением иммунологии. Если пишу про диабет, то советуюсь с эндокринологами. Я проверяю и перепроверяю факты, о которых собираюсь сказать своим читателям. Я подписана на научные медицинские журналы, читаю информационные бюллетени ВОЗ, закапываюсь в международных базах данных по медицине. И все равно иногда меня гложут сомнения, не принесу ли я вред своим текстом? Ведь главный принцип медицины – не навреди. Забавно, но многим кажется, что народные методы и фитотерапия навредить ВООБЩЕ не могут!!!

Ответственность… Где та грань, которую нужно себе обозначить? Ответственное отношение к своему здоровью — это наша обязанность? Ответственность за жизнь ребенка — это наше право? Ответственность за тех людей, которые рядом и чью ответственность мы разделяем, просто потому, что их любим — это наша добрая воля? И самое главное, в тот момент, когда мы поймем, что взвалили на себя столько ответственности, сколько не в силах вынести, то что мы сделаем?

*****

Миллион лет назад, в университете на цикле занятий по кардиологии мы получили задание — написать историю болезни пациента. Моим пациентом стал 48 летний мужчина, поступивший в клинику с приступом ишемической болезни сердца (это то самое состояние, за которым следует инфаркт, если его вовремя не остановить).

Этого человека я помню до сих пор очень хорошо. Его портрет прямо впечатался мне в сетчатку, и если закрыть глаза, я вижу его во всех деталях.

Среднего роста с большим-большим круглым животом, добродушный мужчина с пышными рыжеватыми усами, балагур и шутник. В полосатой больничной пижаме, с шахматной доской на прикроватной тумбочке. Простой роботяга, инженер Гелиевого завода предприятия «Оренбург Газпром». Беспокоящаяся о нем жена с мешочком апельсинов, сын служит в армии, дочь заканчивает школу… Он курит лет 20. Около 10 лет страдает гипертонической болезнью. После работы любит выпить пива, поиграть в шахматы и посмотреть футбол, лежа на диване. Он неплохо зарабатывает и прикреплен к одной из лучших по оснащению больниц в городе и ведомственной поликлинике. Никакого спорта, только много работы с 9 до 6 и размеренная жизнь вечером дома. Это его не первая госпитализация. В прошлом году он перенес инфаркт. Но ритм жизни ни как не поменял.

Это был самый первый раз, когда я сказала взрослому (старше сябя) человеку, что он вскоре умрет, если ничего не изменит. Мне было 20 лет. Но зайдя в палату и поговорив с ним, я увидела страх в глазах этого большого, добродушного, хорошего человека. Который выглядел гораздо старше своих 48 лет благодаря ожирению и болезням, которые уже давно имел. Страх, прикрытый шутками и разведенными руками, мол, я все понимаю, но не могу исправиться. Детский такой страх, нашкодил, понимаю, но простите меня пожалуйста, я не хочу умирать.

Я виделась с ним несколько раз на обходах, пока шел цикл по кардиологии. Я говорила и говорила, что нужно бросать курить, потому что… нужно пойти в бассейн, для того-то… нужно перестать пить пиво и есть колбасу, а то…

Но что такое несколько дней убеждений молодой девчонки, которая еще и жизни не знает, против многолетнего опыта вредных для здоровья привычек и всеобъемлющей лени хоть что-то менять, потому что менять нужно слишком много.

Похоже на ситуацию, когда человек живет в очень старой раздолбанной квартире. Очень хочет жить в новой квартире, где все с иголочки. Но денег (читай силы воли) у него сейчас хватит только чтобы покрасить окна. И он думает, не буду ничего делать, много ли проку в покрашенных окнах, если квартира так и останется раздолбанной? И не делает даже этого.

Я не знаю наверняка, что стало с тем мужчиной. Но если верить статистике, он умер в течение следующих пары лет от инфаркта миокарда. Оставив жену домохозяйку и двоих детей.

*****

Несколько лет спустя. Разгар рабочего дня в поликлинике Центра детской гематологии онкологии и иммунологии им. Д. Рогачева. В дверь моего кабинета входят родители очередного пациента. На руках у мамы бледная и очень худенькая малышка нескольких месяцев от роду. У нее назогастральный зонд (тоненькая трубочка, которую проводят в пищевод через ноздрю, носоглотку и глотку, чтобы кормить ребенка, который не может по разным причинам сосать и глотать).

Я без разговоров предлагаю маме присесть на кушетку и снимаю с шеи фонендоскоп. Так и есть, дышет еле-еле, сердце колотится как бешеное. Приехали из Новосибирска. В последнем анализе крови гемоглобин 35г/л, то есть, его нет. Что и видно по цвету кожи девочки и неспособности ее держать голову и сжать мой палец ручкой.

Первая реакция, которая рвется из меня наружу — это вопль отчаяния! Почему они, черт побери, записались на прием к нам в поликлинику, вместо того, чтобы лететь санавиацией к нам в реанимацию?!

Но мне нельзя вопить. Передо мной отчаявшаяся мать, у которой в глазах мольба о помощи и что-то еще, пока не понятное. И что-то явно скрывающий отец. С ними нужно поговорить спокойно и осторожно. Им нужно дать понять, что они могут доверять мне, чтобы сказали правду.

Начинается долгий разговор о том, как они оказались здесь? Почему врачи отпустили ребенка в таком состоянии из больницы, когда им в последний раз переливали кровь… Ответы все невнятные. Из больницы ушли по собственному желанию. Кровь не переливали, так как бояться заразить ребенка ВИЧ.

Новая порция вопросов. Как давно заболел ребенок? С чего все началось? Заболела через пару недель после рождения. Бледность, низкий гемоглобин в анализах крови. Госпитализация. Предположительный диагноз врожденной парциальной красноклеточной аплазии (состояние, при котором костный мозг не вырабатывает эритроциты, лечится регулярными переливаниями крови, иногда глюкокортикойдными гормонами). За 4 месяца (именно столько было в тот день девочке) ни одного переливания крови не сделано. Так как родители упорно отказываются от них. Попытка гормональной терапии оказалась безуспешной. Со временем гемоглобин снизился до критически низких цифр. Девочка очень ослабела, перестала набирать вес, не смогла сосать грудь, и ей поставили назогастральный зонд, чтобы хоть как-то кормить.

Родители решили, что дома им ничем больше не помогут, так как единственный способ поддержания жизни ребенка, который предложили врачи Новосибирска — это переливания крови. Прочитали в интернете про «альтернативные» способы лечения, которые практикуют за рубежом. Сели в самолет  и прилетели в Москву.

Я пускаюсь в попытки объяснить им, что у нас не остается времени даже поставить точный диагноз, так как без срочного переливания крови их дочь умрет в ближайшие дни. Они продолжают что-то невнятно отвечать на счет ВИЧ и других инфекций. Я убеждаю их в том, что кровь в нашем отделении переливания многоэтапно тестируют и в конце-концов можно перелить кровь одного из родителей, если подойдет по группе…

Стена.

И тут в голове моей картина начинает проясняться. Эти мамины глаза, виноватые непонятно в чем. Этот скрывающий что-то отец, который толком не может объяснить свою позицию. Они были представителями одной из религиозных сект, которая запрещает переливания крови, операции и прочие инвазивные вмешательства в здоровье. Об этом хорошо знали врачи у них дома. Это они пытались скрыть, в надежде, что в нашей больнице изобретут какой-то волшебный способ, спасти все-таки их дочь, не переливая ей кровь.

Мне снова пришлось взять себя в руки. Потому что теперь изнутри рвались слова: идиоты, ради чего вы убиваете свою девочку! Но мне нельзя называть родителей идиотами. Не потому, что я такая толерантная ко всякого рода религиозным течениям. Просто скажи я им, что они идиоты, что их вера — дрянь, они уйдут и не вернуться больше никогда. А значит, я больше никогда не смогу помочь их ребенку.

Я не верю, что господь дает детям жизнь для того, чтобы они умерли во младенчестве. Я не думаю, что родителям принадлежит право РЕШАТЬ — жить ребенку или нет. Я верю, что если нам дана возможность помочь, спасти жизнь, мы можем и должны ей воспользоваться! Потому что, если б господь не хотел, он бы не дал нам такую возможность. И уж совсем подло со стороны родителей, взяв на себя ответственность и запретив врачу попробовать единственный метод спасения жизни, требовать придумать что-то другое и укорять за то, что он ничего другого предложить не может.

ЭПИЛОГ

Некоторое время назад я задумала написать рецензию на книгу одного папы, чей сын болеет астмой. Папы, который был таким самодуром, что посмел утверждать, будто знает об этой болезни все, так как целых ДВА ГОДА потратил на ЧТЕНИЕ литературы про астму и изучил все возможные методы борьбы с ней. Был настолько самодовольным, что написал об этом книгу, будучи человеком, занимающимся IT, и не получив никакой профессиональной подготовки по вопросам, о которых написана его книга. О психологии, акупунктуре, йоге, дыхательных практиках, медицине, диетологии, о которых в книге идет речь — он не знает ничего, судя по тексту этого издания. Я получила ссылку на электронный вариант этой книги от друга, совершенно случайно. Пару недель во мне кипело желание дать автору несколько литературных оплеух, чтобы урезонить его самолюбие и предостеречь других родителей, следовать его примеру и проводить жуткие опыты над маленьким ребенком, который никак не может защитится от идиота-отца.

А потом я перекипела и остыла. Я не буду в своем блоге давать ссылки на чушь, это противоречит моей редакционной политике. Я не буду называть автора книги в эфире. Не буду стыдить его и поучать.

Но я мама, детский врач и неравнодушный человек, который имеет право на собственное мнение. И мое мнение — эта книга дрянь, которую не стоит брать в руки. Чтобы не испытывать тех тяжелых эмоций, которые пережила я.

Врачи, конечно же, не боги. Но и родители не боги тоже. Ответственность… Где эта грань?

*****

Посвящается дню медицинского работника. Комментарии к этому посту закрыты не по причине страха, получить критику, а как напоминание о том, о чем не может сказать врач. Комментарии ко всем другим постам по-прежнему открыты.